Обрубок

Долгое время я безуспешно пытался найти девушку, готовую помочь мне в удалении яичек. Эта мысль не давала мне покоя, возбуждала и манила, я представлял, как нежные девичьи ручки взрезают мне кожицу мошонки, извлекают семенники и перерезают канатики, освобождая меня от мужской сути. Я безуспешно пытался найти желающих в Интернете и по смс-знакомствам, но те немногочисленные барышни, что изредка откликались на мой призыв, впоследствии давали пас и исчезали. Я отчаялся, но продолжал искать.

Время шло, а женщина не находилась. Возбуждение нарастало, требуя реализации сокровенных желаний. Я представлял себя в ужасно возбуждающей ситуации: я прихожу в массажный эротический салон, выбираю девушек, потом раздеваюсь и с гордостью демонстрирую им мою промежность, где нет мошонки, а от члена остался сантиметровый обрубок. Мне не хотелось удалять член целиком, хотелось оставить малюсенькую часть как свидетельство утраченной мужественности. И ещё неплохо было бы срезать с этого обрубка кожу, чтобы он приобрел кроваво-красный цвет… Какие у них были бы лица? Страх, изумление? Или промолчали бы и сделали вид, что это в порядке вещей? Неизвестно… А узнать хотелось. И я предавался вечерами онанизму, думая об этом. Я думал о том, как приду к опытной минетчице, схожу в ванную, потом вернусь, сяду на диванчик и распахну халат, когда она станет передо мной на колени, чтобы взять в рот. И тут она увидит мое состояние кастрата… Думал, как в салоне случайно забуду прикрыться полотенцем и гордо продефилирую мимо администраторши в ванную, чувствуя её взгляд, прикованный к моей выхолощенной промежности… Или как пойду в сауну со жрицами любви и буду долго их ласкать, ощущая пустоту в паху… Фантазии…

Реальность наступила тогда, когда я не выдержал. В одну прекрасную ночь, наполненную чувственными снами и нереализованными вожделениями, я решился скопиться сам. Жаль, что нет женских ручек, облегчающих меня от моей ноши, но что поделать… У меня был лидокаин в форме спрея и в ампулах, шприц, тоненькая веревка, хорошо вымытый ножик, бритва, бинт, лейкопластырь… Я пошел в ванную и пустил горячую воду. Не хотелось сидеть в тишине, нравится звук льющейся воды. Залез в ванну, которую не стал наполнять, раздвинул ноги. Оттянул яички в мошонке и начал их перевязывать. Веревку затянул до боли, боль стала отдаваться в животе. Это была приятная боль, я стал затягивать до предела, мошонка начала багроветь. Когда стало невмоготу, остановился, яички были туго перетянуты, приобрели багровый оттенок с элементами фиолетового. Режущая боль в месте перетяжки стала усиливаться. Её надо снять, но втыкать в мошонку шприц тоже очень больно и я для начала побрызгал лидокаином на мошонку, чтобы кожица онемела. Так я уже делал раньше, когда прокалывал свои яички. Кожа через некоторое время потеряла чувствительность, и боль стала стихать. Тогда я вскрыл ампулу, набрал в шприц лидокаина и ввел его в основание мошонки. На месте укола появилась капелька крови. Очень быстро мошонка онемела полностью. Член подрагивал в полустоячем положении. Возбуждение мое было колоссальным, головка увлажнилась и издавала сочный терпкий запах. Левой рукой я подергал себя за перевязанную мошонку, с удовлетворением чувствуя, как в животе отдается приятная боль. Яички были стянуты крепко, образуя тугой кожаный шарик. Этот шарик мне предстояло отделить от тела…

Так я посидел некоторое время, лаская свой член и теребя вздутую мошонку. Потом решился. Пальцами левой руки сжал место перетяжки, поднес правую с ножиком… Страшно… Сидел так несколько секунд, но возбуждение и мечты о грядущей ампутации пересилили мой страх. Я быстро лезвием отрезал мошонку ниже веревки и откинулся назад. Между ног возникла слабая тупая боль, а в животе — острая резь, заставившая меня застонать. Резь усилилась, я согнул ноги в коленях, прижимая их к животу. К стоку ванной потекла кровь, отрезанные яички с торчащими семенными канатиками и мошонкой лежали на дне ванной, прямо под моими ногами. Некоторое время я провел в позе младенца, ожидая, когда боль утихнет, потом посмотрел на свой пах. Под вялым членом был кровоточащий остаток мошонки — стянутая веревкой кожа, похожая на розочку. Вот это и случилось… Господи, как же хорошо, что мне удалось это сделать. Я теперь евнух… Я шептал это сладкое слово «евнух», повторяя его вновь и вновь, представляя себя смотрителем гарема, горделиво расхаживающим между полуобнаженными красавицами и не испытывающим ни малейшего сексуального влечения.

Оставался член. Его я отделил так же: перевязал в сантиметре от тела, чтобы остался тот обрубок, о котором я мечтал, обезболил и быстро отрезал. Крови было гораздо больше, все дно ванной было в крови. Остаток члена и мошонки я забинтовал как смог, укрепив бинты лейкопластырем. Потом, скрючившись, вылез из ванной, смыл кровь и пошел в постель…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *